gay
 


  Российский литературный портал геев, лесбиянок, бисексуалов и транссексуалов
ЗНАКОМСТВА BBS ОБЩЕСТВО ЛЮДИ ЛИТЕРАТУРА ИСКУССТВО НАУКА СТИЛЬ ЖИЗНИ ГЕЙ-ГИД МАГАЗИН РЕКЛАМА
GAY.RU
  ПРОЕКТ ЖУРНАЛА "КВИР" · 18+ ПОИСК: 

Авторы

  · Поиск по авторам

  · Античные
  · Современники
  · Зарубежные
  · Российские


Книги

  · Поиск по названиям

  · Альбомы
  · Биографии
  · Детективы
  · Эротика
  · Фантастика
  · Стиль/мода
  · Художественные
  · Здоровье
  · Журналы
  · Поэзия
  · Научно-популярные


Публикации

  · Статьи
  · Биографии
  · Фрагменты книг
  · Интервью
  · Новости
  · Стихи
  · Рецензии
  · Проза


Сайты-спутники

  · Квир
  · Xgay.Ru
  · Юркун



МАГАЗИН




РЕКЛАМА







В начало > Публикации > Проза


Сергей Парамонов
Роковая страсть Аллочки Пчелинцевой

Ах, девочка - осенний хрупкий лист,
Кто дрожь твою мне лучше передаст?
Прыщавый угреватый онанист
Иль старый волосатый педераст?..
Конечно я - ни тот, и ни другой...

Руфат Гумеров


Влюбляются люди по-разному. Аллочка Пчелинцева влюбилась в "бардаке". "Бардак" - это Районный Дом Культуры, сокращённо - РДК. Предмет Аллочкиной чувственности звался Георгием, а фамилия была необычная - Шкабардня. Он играл на соло-гитаре в местной группе "Весёлые слоны". Аллочка влюбилась окончательно и по уши в тот вечер, когда "Весёлые слоны" веселили публику по случаю Дня Защитника Отечества. Это был традиционный мальчишник, но Аллочка была роковой девочкой и программно посещала крутые мероприятия. Её ладный, клёвый, сексуальный до ужаса Гера пел обалденные серенады в стиле "блюз" и сопровождал их помрачительными телодвижениями водоросли хлореллы во взволнованном водоёме. Аллочка млела от счастья, так она обожала смотреть на Геру. Вся их группа была ва-аще в натуре! Но Аллочка сразу выделила Геру, потому что он был неописуемый, он её засимпатизировал и обаял, как удав-симпатяга, и незаметно похитил бедное девичье сердце. И вот по окончании вечера Аллочка в страшном напряжении ждала выхода Геры из зала РДК для решительного объяснения тет-а-тет. Она так смотрела на Геру, так смотрела, что он не мог не принять этой её немой жертвы.

В вестибюле и на улице, несмотря на поздний час и холод, толпились фэны, фанатики, а так же всякие загашенные, и даже бородатые сорокалетние реликты повылазили из своих семейных нор. Не было лишь военных, а если и были, то сильно переодетые в штатское. Поросль сыпала жаргоном, а реликты изъяснялись на своём древнем реликтовом языке. Наконец появились "слоны" со своими инструментами, пробираясь сквозь заволновавшуюся толпу. Аллочку оттёрли к стене да так, что никто бы не услышал её металлического писка. Впрочем, толпа сразу вывалилась наружу, пенообразно, и общей волной подмыло и вынесло Аллочку. Случилось так, что (Бог! Бог!) Гера задел её плечом, дыхание у Аллочки зашлось, но она увидела лишь его спину. Закусив губу, Аллочка прошла сквозь толпу, как пиранья, и вылетела из неё, словно пробка из рождественской бутылки. "Слоны", отбившись от поклонников, уже грузились в припаркованный автобус, и Аллочка в отчаянии крикнула: "Гера!!!" Он не услышал. Тогда Аллочка (атаковать так атаковать) подбежала в своей шубке и дёрнула его за рукав обношенной дублёнки.

- Вы кого-то ищете, сударыня? - он с любопытством обозрил её напряжённую канатную стойку и галантно осведомился: - Чем обязан?

Аллочка вспыхнула, как парадная люстра. А он, точно сойдя со своего Эвереста, сунул руки в карманы дублёнки. Аллочка не растерялась и потащила его за автобус как за естественное укрытие. Он великодушно не сопротивлялся.

- Вы меня крадёте у народа? Какая интригующая сцена!

За автобусом он лукаво спросил:

- Уж если вышло моё неотпущение, то не позволите ли закурить, сеньорита? - И вытащил пачку заграничных, галантно предложив сначала ей: - Прошу. Ароматизированные.

Аллочка отродясь не курила, но отказаться не посмела. Она готова была на любые жертвы: спасать Геру - то как декабристка Волконская, убить кого ради него - то как эсерка Каплан. Она прикурила от зажигалки и смешно закашлялась.

- Они же слабые, почти детские, - улыбнулся он. - Если не курите - и не надо. Совет старого курильщика.

Аллочка не выбросила, потому что это был первый мостик к общению, к тому же на них смотрели из автобуса, звали Геру внутрь и строили гримасы.

- Пауза, конечно, необходима, но не слишком длинная, - иронично напомнил Аллочке похищенный кумир: немного усталый, ещё не остывший и оттого надменный. - По-моему, вы нездоровы, фройляйн, в ваших глазах я вижу что-то маниакальное.

Аллочка потупилась, совершенно потеряв инициативу. Но снова подняла глаза - большие, с многозначительной поволокой. Ей казалось, что в них выражено всё.

- Если вы из числа этих, - Гера кивнул в сторону РДК, - то я автографов не даю. Принципиально.

- Я... по личному, - окончательно растерялась Аллочка.

- И всё-таки у меня впечатление, что вы, пардон, хотите мне отдаться, - он выразил это, даже не покраснев, хотя вполне бы был уместен театральный реверанс. - Умоляю, мадмуазель, не здесь и не сейчас. Я приглашаю вас на сейшн - завтра, в любое время. Договорились?

- Ой, а где это? - всерьёз спросила Аллочка.

Гера назвал место.

- Там есть котельная во дворе, найти её нетрудно. В ней я отдаю общественный долг. Посменно. Координаты понятны?

Аллочка кивнула.

- Кстати, как вас зовут?

- Алла.

- О, эстрадное имя! Ну, пока!

И он исчез. Хлопнула дверца, автобус тронулся. Аллочка ещё успела услышать незлобный смех в салоне - и вот уже осталась в облаке выхлопных газов, прикрыв нос варежкой, как пристывший пингвинёнок на мысе Надежды.

Кто-то дёрнул её сзади. Это была подруга Светка.

- О чём общались?

- Да так, - сказала Аллочка. И добавила: - Я погибла.

- Ой ли! Променяла, значит, своего Шурика на этого попрыгунчика?

- Он такой серьезный. На работу к себе пригласил.

- В солистки, что ли?

- В котельную.

- Куда? - Светка вытаращила глаза.

- На их сейшн. Они там собираются, - терпеливо растолковала Аллочка.

Она произнесла это как "во дворец на бал". Она вся была под впечатлением.

- Фи, я-то думала, - съехидничала Светка-цыганка и потёрла острый носик. Он у неё всегда был по ветру, хоть и короткий. - Чему ты радуешься-то?

- Я без ума от него, - призналась Аллочка.

- Оставь немного - пятки помазать, - сказала Светка. - Не пришлось бы ноги в руки брать!

- Да ну тебя, я серьёзно!

- Я тоже. Нет, вообще он симпотный, - согласилась Светка, - и поёт классно. Но ты же не знаешь его как человека.

- Он талантливый! У него такие запросы!..

- Ага, вот именно.

- Да ну тебя, ты не понимаешь.

- Ой-ой, ты много понимаешь, - обиделась Светка.

- Мне кажется, я понимаю.

- Креститься надо, когда кажется.

- Ладно, хватит. Домой идёшь?

- Нет, я ещё потусуюсь, - Светка засмеялась: - Может, тоже какого козла за рога возьму!


Встреча состоялась раньше запланированного.

Аллочка мёрзла на троллейбусной остановке, и вдруг из подрулившей к тротуару "тачки" материализовался он. Поприветствовал небрежно и с ходу заявил, что сейшн не отменяется. Королевским жестом отпустил "тачку" и предложил прошвырнуться по броду.

Это было шикарно, и Аллочка на сей раз достойно владела родным языком.

- А почему у вас такой прикид? - спросила она с учтивым полунаивом.

- Это сценический имидж, - ответил он. - Мы куртуазные маньеристы.

- А что это такое?

- Это светское поведение времён Карлов и Людовиков. Французский галантный стиль.

- Вы наверное хорошие деньги зарабатываете?

Аллочка вдруг подумала, что зря она о деньгах. Ещё решит, что баба есть баба: деньги да тряпки! Но Гера был откровенен и совсем не такой насмешливый, как в прошлый раз.

- Деньги зарабатывают не этим, - сказал он. - Мы же на полуподпольном положении. Любители, художественная самодеятельность.

- Вполне художественно, - похвалила Аллочка.

- Да? - оценил её мнение Гера. - Только вот ни ставок, ни стадионов, ни студий. Впрочем, не мы одни такие. Искусство требует жертв. Ну, в смысле придурков, которые готовы пахать за спасибо.

- А вы злитесь?

- Не, нам в кайф, а это главное. Без кайфа вообще ничего не получится.

- Как здорово! - восхитилась Аллочка.

- Могу похвастаться приводами в ментуху и прочие инстанции. В условиях несвободы есть рост. Но, конечно, тесновато.

- Все музыканты так говорят.

- Потому что в одном соку варимся.

У поворота ждала отпущенная "тачка". Он сказал, что предложение остаётся в силе, сделал рукой, как римлянин, и исчез так же таинственно, как и появился.


У подруги Светки была та же манера - возникать рядом из ниоткуда и в самый неподходящий момент. В летние каникулы они подрабатывали на почтамте сортировщицами телеграмм, и там у Светки выработалось маниакальное свойство разносить сенсационные сплетни. Она доложила:

- Их компания существует год. Музыка так себе, но они ещё травку курят.

- Кто тебе сказал?

- Абсолютно верный источник, - поклялась Светка.

- А я тебя просила? А если он узнает, подумает, что я на него досье собираю.

- Не узнает. И должна же я как лучшая твоя подруга знать, в чьи руки тебя передаю.

- Я не комод. И кончай, Светка, шустрить за моей спиной. Мне это противно.

- Для тебя же стараюсь! И я, заметь, свободна от твоих предрассудков. А со стороны всегда виднее.

- А я бы предпочла без ассистентов, - настаивала Аллочка. - Ты ещё Шурика в это дело впряги!

- Не держи меня, пожалуйста, за дуру. Всё равно я тебя не оставлю, можешь меня оскорблять сколько тебе угодно.

- Вовсе он не похож на наркомана, - подумав, сказала Аллочка.

- Не хочешь - не верь. Но когда сядешь на иглу - пеняй на себя.

- На сцене они все возбуждённые, потому что в образе. Это творческий экстаз.

- Ой-ой, нахваталась уже, - сказала Светка. - Ослепла от своей любви и не видишь ничего. Дождёшься, что и Шурика уведут.

- Ну и пусть. Можешь взять его себе. Он как телёнок - пойдёт. Только верёвочку привяжи.

- А ты подлая, - прищурилась Светка.

- Какая есть. Надоели твои страсти. Поэтому и парни с тобой ля-ля, ля-ля, а всерьёз никто не хочет. От прагматизма твоего шарахаются.

- Вот уж не думала от тебя такое услышать. Спасибочко! - юродствующе поклонилась Светка.

- Вот уж не думала, что ты меня будешь учить жизни, - ответила Аллочка.

До выдёргивания косм друг у друга не дошло - Аллочка развернулась и пошла прочь. А Светка фыркнула и, согласно своей манере, провалилась сквозь землю.

К вечеру Аллочкин досуг снова скрасился Светкиным появлением. Словно ничего не было, та искупала огрехи своей контрразведки.

- Я всё разузнала абсолютно точно. Оказывается, никакие они не наркоманы, а самые настоящие гомики!

- Кто-о?

- Гомодрилы, говорю тебе!

- Это тоже из святого источника?

- Мажутся, извиваются, всё же предельно ясно! А колготки эти зелёные? Они же чуть не прыгают друг на друга под свою музычку. Ты вспомни их тексты, ну! Ой, Алка, какая же ты непроходимая, если очевидного не видишь!

- Они куртуазные маньеристы, - парировала Аллочка.

- Вот именно что маньеристы. Он же тебя не любит, дура! Ты для него человек из толпы. Прыгаешь в зале и прыгай, чё ты на шею вешаешься? Как ожерелье! И не полюбит он тебя никогда!

- Пусть не полюбит. Главное что я его люблю.

- Это не любовь, а восторженный визг. Таких как ты десятками в полуобморочном состоянии с концертов выносят. Девочки без лифчиков. Это же элементарный балдёж от вида идолов. А сам человек чаще всего просто скотина. И ты в этом убедишься.

Аллочка поверженно внимала умным речам подруги.

Воодушевлённая Светка наступала:

- Ты ему нужна как прикрытие. Сначала они там наманерничаются, а потом он будет изливать на тебя платонические чувства.

В задумчиво склонённой головке Аллочки копошились червячки сомнений. И всё же она как можно беззаботней сказала:

- Поживём - увидим. Мне надо самой разобраться. Понимаешь, самой!

- Не было бы поздно, - сказала Светка. - На этой дорожке глубокие ямки, можно не только каблучок подвернуть. (Против такой логики Аллочка была бессильна). Между прочим, знаешь, где сегодня твой Гера выступает?

- Ну, где? - Светкин натиск начал Аллочку утомлять.

- На сборной солянке в поддержку АСМ!

- Кого???

- Ассоциации сексуальных меньшинств, вот где! Дошло? Афишки надо читать, подруга!

- Господи, уж не из этого ли ты сделала свои выводы, - устало вздохнула Аллочка.

- А хоть бы и так. Твой Гера - "меньшевик", а Шурик, между прочим, нормальный пацан и любит тебя, дуру. Здоровый парень в отличие от этого, с манерами. Да уж точно: любовь зла, полюбишь и козла!

- А может ты просто ревнуешь? - подозрительно прищурилась Аллочка.

- Вот ещё, - хмыкнула Светка, - была мне нужда. Чему завидовать-то? Как близок локоток, да не укусишь? Я басню про лису и виноград читала, успокойся, и умирать от неразделённой любви не собираюсь.

- Тогда нечего мне тут проповеди читать, - решительно заявила Аллочка. - Нечего меня спасать, я не тонущий корабль.

- Мне просто жалко тебя, - сказала Светка чистосердечно. - Беги от него, пока не стала посмешищем. Или уж свет клином на твоём голубом сошёлся?

Аллочка смахнула непрошеные слёзы:

- Ты у нас моралистка великая!

- Ах так? - Светкины тона на порядок повысились. - Ей добра желаешь, а она...

- Иди-иди отсюда!

- Да уйду, уйду.

- Вот и топай!

- Поплачешь ещё.

- Не твоя печаль!

- Кретинка!

- Ботало коровье!

У Аллочки заалели щёки и завалило влагой нос. Взгляд сделался непереносимым. Светка зловредно поднялась - как будто сейчас под ней разверзнется твердь. Так они и разошлись - как Мария Стюарт и Елизавета Английская.


Теперь Аллочка из одного принципа должна была разыскать своего возлюбленного. Прибежище общественного долга Георгия Шкабардни она нашла, применив определённые усилия. Она плутала на датчиках интуиции, как "охотник на лис" по пересечённой местности, пока не вышла к означенному пункту. Истопка, где работал Гера, явила собой помещение пещерного типа: с шахтёрско-сталеплавильными атрибутами, жарко гудящими печами-бочками и угольной пылью повсюду. Это жуткое подземелье походило на филиал преисподней. После спуска по облупленным ступеням Аллочка робко переступила последний порог и услышала дружный хор голосов:

- О, кто к нам пожаловал!

Тут были почти все "слоны", но вспышка их гостеприимства относилась не к самой Аллочке, а к её женской ипостаси. Аллочка растерялась ещё больше, когда не увидела среди присутствующих Геры.

- Это кого же из нашего братства почтила своим визитом столь блистательная юная леди? - галантно вопросили из полутьмы.

Аллочка ещё не огляделась как следует, поэтому пауза была выдержана достойно, и она заявила:

- Главного чёрта.

- Ангелы в аду - признак вырождения, - констатировало общество. Но расступилось и предоставило даме место. - Пардон, Вельзевул сейчас занят, но будет с минуты на минуту. Не хотите ли свежей крови?

Аллочка передёрнула плечами.

- Тогда не угодно ли поприсутствовать при нашей оргии?

- Угодно, - сказала Аллочка и вписалась в компанию.

"Слоны" разучивали новую балладу, на их языке - зонг.

Твои глаза - мечты и грёзы,
Я сны сплетаю из шелков ночных.
И распустившейся
горячей алой розой
Твоя невинность падает на них...

Текст не показался Аллочке извращённым или излишне откровенным, зато подкупали настрой и мелодичность. Светкины подозрения рассыпались в прах. Пел Жорж - аранжировщик и молчун. Активнее всех вторгался в перестройку шлягера Алик - самый эрудированный по части воплощения в слово интимных ощущений. На пальцах он выщёлкивал ритм:

Когда течёт мой холодильник
И не ведёт приём гостей
клозет,
Я прячу время, как будильник,
Я не живу,
когда тебя здесь нет,
моя Клотильда...

"Слоны" обращались к Аллочке, воздействуя новинкой на её слуховые рецепторы. Аллочке это было лестно.

- Как у вас мило, - сказала она восторженным голоском. - А где Гера?

- Да вот он!

Из боковой двери, которую Аллочка сразу не заметила, появился Гера, как хозяин этих антрацитовых бездн. С ним был ещё один - по виду мальчишка.

- Познакомились уже, - одобрил Гера эту идиллию.

- Наш Фауст приветствует свою Марго, - откомментировало общество. - Правда, спрашивали какого-то Мефистофеля.

- Не Марго, а Гретхен, - поправил Гера, - если следовать транскрипции первоисточника. - Но на самом деле нашу гостью зовут Алла, хотя и не Борисовна. А, впрочем, я и сам не знаю.

- Анатольевна, - подсказала Аллочка.

- Созвучно, - Гера уселся напротив - вспотевший, домашний, в грубом чёрном комбинезоне на голое тело, как на плакатах Пролеткульта, которые почему-то вспомнились Аллочке. Ему это очень шло. - Ну, Жоржа, Алишера и Макса представлять, думаю, не надо, - сказал он. - Мой коллектив.

- А мальчик без имени? - указала Аллочка на пятого, обетовавшего здешние недра.

- Это наш бомжонок Олёша, - обнял того Гера покровительственно. - Возможно, будущий наш биограф, пока ищущий свою песню о Соколе. Алексей Максимыч, подкинь-ка угольку в топку, голуба душа, - подтолкнул его тот.

- Эксплуатируете детский труд, - с сочувствием покосилась на щуплого кочегара гостья.

- Ничего, он привычный.

Означенный Олёша удалился молча, с достоинством, и принялся сноровисто швырять уголь в жерло топки, изрыгающей адский пламень. Перед Аллочкой явилась картинка из жизни несчастных подростков в мире капитала. Она тихо спросила:

- Он правда тут живёт?

- А ему негде. От родителей отрёкся и перекочевал сюда. Через полстраны, между прочим. Лёх, ты у нас откуда? - крикнул Гера.

- Из Павлодара, - отозвался тот.

- Степной беркут, - провозгласил Гера. - Живёт тут у нас как кум на именинах: сыт, в тепле и любви. Чем плохо?

- А если его ищут?

- Да некому его искать.

- Ужас какой!

- Босяки свободны. А, Лёх?

- А ты пользуешься его бесправием, - упрекнула Аллочка приземлившегося кумира.

- У нас всё цивилизованно, - не согласился с ней Гера. - Я - хозяин, но кое-какие обязанности у него, конечно, есть.

Жорж как-то странно посмотрел на Геру.

- Простите, мисс, - пресёк себя тот. - Вы, надеюсь, не из комиссии по делам несовершеннолетних?

- Я даже не из газеты. Просто интересно, - сказала Аллочка.

- Ша, мужики, в Багдаде всё спокойно, - успокоил коллектив Гера. - Женское любопытство неизлечимо, но не смертельно.

- Я могу уйти, - изобразила Аллочка обиду.

- Ну почему же, - удержал её Гера.

- Мне кажется, вы что-то не договариваете, мне это неприятно.

- Это поправимо, - обнадёжил её Гера. - Просто в мужском коллективе свои секреты. Зачем тебе всё это знать?

А на ухо Гера ей шепнул:

- Только не наступай народу на мозоль, ладно?

Буревестники загадочно улыбались. Жорж извлекал из гитары неорганизованные звуки.

- Жорик у нас натурал и ему не хватает одухотворённости, - заметил Гера.

- А остальные искусственные, что ли? - не поняла Аллочка.

- Да как тебе сказать, - почесал загривок Гера. - Все подружки по парам в тишине разбрелися. Все кроме нашего Жорика, он в этой песне, по некоторому стечению обстоятельств, засиделся один.

Упомянутый Жорик в очередной раз колко сверкнул глазами.

- Пусть всё будет ясно, - парировал Гера. - Кому это надо: мне?

- Хорош, Гер, - взмолился тот. - Девушка уже боится. Ещё подумает невесть что.

- А что я должна подумать? - Аллочку всё это заинтриговало до последней степени.

Гера сел рядом и навис над ней, как песчаная дюна над крохотным оазисом, поглощая своим жаром беззащитные сады и арыки.

- Ты меня вроде бы любишь? Или как?

Она ушла в его опасное дыхание. Его близкое открытое тело низвергало её в рабство, в рабстве уже были её лицо, её плечи, не знавшие таких смелых и прилюдных прикосновений, её всё-всё... Действительность раздавила Аллочку и не было у неё путей к отступлению - никаких.

- Пойдём.

Он повёл её к той самой двери, откуда появился с Алёшкой, там оказалась жилая комната типа подсобки. В ней, по-видимому, и обитал Алёшка - степной беркут. Гера прикрыл дверь и усадил Аллочку на плохо заправленный топчан.

- Ты должна расшевелить Жоржа.

Она всё ещё не соображала.

- Я же сказал: у нас все по парам: я с Аликом, Максик с Лёшкой. А Жорик страдает. Понимаешь?

- Нет, - честно призналась Аллочка. Она совсем запуталась.

- Ему нужна ты, - терпеливо пояснил Гера.

- Это он так решил? - Аллочка смотрела в насмешливо-серьёзные глаза удава. - Почему Жорик сам не скажет?

- Это я так решил. У него кризис, это сказывается на нашей общей работе. Может программа полететь к чертям. - Он приглушил истерику и превратился в саму нежность: - Это не страшно. Ты никогда не делала разве?

Аллочка покачала головой: никогда. Это слегка озадачило Геру.

- Он может сделать всё без риска. Девственности никто тебя лишать не станет.

- Почему я? - залепетала перепуганная Аллочка. - Вот бы и делал с кем-нибудь. - Она не нашлась что ответить и испугалась недосказанного.

- Ему важно быть с женщиной, чтоб - глаза, губы, груди, голос, ну и всё остальное. Ну где я ему грудь найду, я же плоский, - шлёпнул себя Гера.

Это рассмешило Аллочку, но не так, чтоб уничтожить её полную растерянность. Её состояние походило на опасный коктейль, чреватый самым непредвиденным.

- Он будет нежен и ласков, я обещаю, - увещевал голос Геры, а сам Гера уже размывался в очертаниях. Смысл его слов удалялся от сознания Аллочки в бесконечность.

- Я не хочу с ним, - услышала она свой голос, как в гипнозе, - я его боюсь.

- Да он не страшный, - рассмеялся Гера, может быть даже нервно. - Он обыкновенный. Культурный.

- Куртуазный маньерист?

- Ну да, видишь, какая ты умница, - обрадовался Гера.

Аллочка засыпала вместо того, чтобы бдеть и хоть что-то предпринять для обороны. Ну, бежать, что ли, отсюда сломя голову, пока не поздно. Она сказала себе: поздно, да, поздно. Она была всё ещё влюблена и лишена инициативы.

- Ты будешь хоть рядом? - спросила она.

- Если хочешь, - сказал Гера.

- Я хочу. Мне же страшно.

Она всхлипнула носиком. Гера обнял её.

- Ну почему так? - недоумевала она. - Ты меня совсем не любишь, да? Совсем?

- Ты славная, - сказал он. - Ведь я буду здесь. Я могу раздеться. Догола, совсем. И ласкать тебя. Если хочешь.

- Ты будешь любоваться Жориком, я знаю.

- И тобой. Правда.

- Помоги мне расстегнуть платье хотя бы, - утирая слёзы со щёк, попросила Аллочка.

Он помог.

- Я Жоржа позову.

- Нет. Потом.

Она сняла платье. Не затем, чтобы проверить его, а просто хотела, чтобы эту половину дела проделал с ней он, а не его друг. Он так же помог расстегнуть ей лифчик. Даже когда она осталась в одних белых трусиках - его взгляд не выражал ничего (даже неловкости). Отстранясь, она сказала мёртвым голосом:

- Можешь звать.

- Мне остаться?

- Как хочешь.

Жорж может бы и не разделся, если бы не Гера. Он остался (это же был их заговор). Жоржу не очень хотелось раздеваться догола. Но он разделся, быстро и с заметным смущением. Видимо, так было условлено заранее. Он был мосласт, волосат повсеместно, но крайне учтив и проделал всё бережно. Она видела, как Гера в сторонке тихо запустил руку под свой комбинезон и не вынимал её оттуда. Он был как в трансе - незнакомый и... не её. Он был их, какая разница чей именно. Она думала, он присоединится, но он не двинулся с места. И раздеваться он не стал... Она глядела на Геру бесстрастным, опустошённым взором и не чувствовала губ Жоржа, втыкавшихся в её тело... Она была мёртвая и холодная, как труп. Далеко-далеко...


Поздно вечером её вывел из этих катакомб всё тот же Жорж, безмолвно проводил до остановки, только напоследок обронил: "Доедешь? Всё нормально?" Он играл в беспечность. Она кивнула. Но проехав недолго, сошла, забрела на какой-то двор и там, на детской площадке, разревелась в истерику. Однако так же внезапно умолкла, подождала, когда высохнут слёзы, и отправилась домой. Она не проклинала ни Геру, ни Жоржа, ни их французский стиль. Просто что-то в ней померкло раз и навсегда.

Утром к Аллочке Пчелинцевой прибыла "неотложка". Делавший осмотр молодой врач, длинный и бородатый, устало выпрямился и молча, но красноречиво посмотрел в глаза Аллочкиным родителям. Диагноз гласил: "Отравление сильнодействующим психотропом, не совместимое с жизнью".

- Третий жмурик за смену, - сказала во дворе медсестра.

- Дурёха, - безынтонационно произнёс врач и растоптал об асфальт сигарету.

- Жалко, - вздохнула медсестра. - Красивая девочка.

- Ненормальные вы, бабы, - сказал врач. - А всё эмоции! Эх!..

- Куда теперь? - спросила медсестра.

- Спать! - крикнул ей врач и с силой хлопнул дверцей кабины. - Хватит сантиментов, поехали!

Машина вырулила со двора и, включив бесполезную сирену, врезалась в поток городского транспорта...

1989 г.

Для оформления использованы работы Брюса Вебера и Николая Макарова.



Copyright © Эд Мишин
Главный редактор: Владимир Кирсанов

Рейтинг@Mail.ru

Принимаем книги на рецензии от авторов и издателей по адресу редакции. Присылайте свои материалы - очерки, рецензии и новости литературной жизни - на e-mail. Адрес обычной почты: 109457, Москва, а/я 1. Тел.: (495) 783-0099