gay
 


  Российский литературный портал геев, лесбиянок, бисексуалов и транссексуалов
ЗНАКОМСТВА BBS ОБЩЕСТВО ЛЮДИ ЛИТЕРАТУРА ИСКУССТВО НАУКА СТИЛЬ ЖИЗНИ ГЕЙ-ГИД МАГАЗИН РЕКЛАМА
GAY.RU
  ПРОЕКТ ЖУРНАЛА "КВИР" · 18+ ПОИСК: 

Авторы

  · Поиск по авторам

  · Античные
  · Современники
  · Зарубежные
  · Российские


Книги

  · Поиск по названиям

  · Альбомы
  · Биографии
  · Детективы
  · Эротика
  · Фантастика
  · Стиль/мода
  · Художественные
  · Здоровье
  · Журналы
  · Поэзия
  · Научно-популярные


Публикации

  · Статьи
  · Биографии
  · Фрагменты книг
  · Интервью
  · Новости
  · Стихи
  · Рецензии
  · Проза


Сайты-спутники

  · Квир
  · Xgay.Ru
  · Юркун



МАГАЗИН




РЕКЛАМА







В начало > Публикации > Фрагменты книг


Оскар Уайльд
Портрет Мистера W.H.
(фрагмент книги: "Любовь без границ. Антология шедевров мировой литературы")

По мотивам сонетов Шекспира "Единственному вдохновившему: мистеру W.H."

Это был портрет во весь рост молодого человека в костюме конца XVI века. Он стоял у стола, правая рука его лежала на открытой книге.

Ему казалось лет семнадцать, он был удивительно красив, хотя с несколько женственными чертами лица. Если бы не костюм и не коротко остриженные волосы, можно было бы сказать, что это лицо девушки, такие у него были замечательные, задумчивые глаза и нежные, алые губы. Манерой рисунка, особенно в изображении руки, портрет напоминал последние произведения Франсуа Клуэ. Черный бархатный камзол с золотистыми шнурами и сизый фон, на котором вся фигура выделялась и который придавал такую яркость ее краскам, были несомненно в стиле Клуэ; а две маски Трагедии и Комедии, висевшие на мраморном пьедестале, отличались суровою строгостью рисунка, лишенного легкой грации итальянцев, - строгостью, которую великий фламандский художник не утратил даже при французском дворе и которая всегда оставляет характерную особенность северного творчества.

- Какая прелестная вещь! - вскричал я: - но кто же этот восхитительный юноша, красоту которого, к счастью, сохранило для нас искусство?

- Это портрет мистера W. Н., - отвечал Эрскин с грустной улыбкой. Может быть, это была случайная игра света, но мне показалось, что в глазах его блестят слезы.

- Мистер W.Н.! - вскричал я, - кто же это такой?

- Не помните? - отвечал он: - посмотрите на книгу, на которой лежит его рука.

- Я вижу, что на ней что-то написано, но не могу разобрать, что именно.

- Возьмите это увеличительное стекло и попробуйте, - предложил Эрскин с той же печальной улыбкой.

Я взял стекло и, придвинув лампу, начал с трудом разбирать неразборчивый почерк XVI столетия. "Единственному вдохновителю этих сонетов"... - Господи! - вскричал я: - это шекспировский мистер W.Н.?

- Так уверял Кирилл Грэхем, - проговорил Эрскин.

- Но он нисколько не похож на лорда Пемброка, - возразил я. - Я знаю очень хорошо его портреты, я видел их всего несколько недель тому назад.

- А вы думаете, что сонеты действительно относятся к лорду Пемброку? - спросил он.

- Я в этом уверен, - отвечал я. - Пемброк, Шекспир и миссис Мэри Фиттон играют роль во всех сонетах; в этом не может быть сомнения.

- Да, я с вами согласен, - сказал Эрскин, - но я не всегда держался этого мнения. Я верил... да, признаться, я верил в Кирилла Грэхема и его теорию...

- А что же это за теория? - спросил я, продолжая смотреть на удивительный портрет, который начинал производить на меня какое-то странное очарование.

- Это длинная история, - сказал Эрскин, взяв от меня картину как-то слишком быстро, - так мне, по крайней мере, показалось в то время: - очень длинная история; если она вас интересует, я вам, пожалуй, ее расскажу...

... - Я должен сначала сказать несколько слов о самом Кирилле Грэхеме. Мы с ним товарищи по Итону. Я был на год-два старше его, но мы были величайшие друзья, вместе и учились и играли. По правде сказать, игр у нас было больше, чем ученья, но я не скажу, что жалею об этом. Для человека всегда очень хорошо, если он не получил основательного коммерческого образования, а то, чему я научился на наших итонских играх, было для меня менее полезно, чем знания, приобретенные мною в Кембридже. Должен вам сказать, что отец и мать Кирилла оба умерли. Они потонули при ужасном крушении яхты около острова Уайта. Отец его служил по дипломатической части и женился на дочери, на единственной дочери старого лорда Кредитона, который сделался опекуном Кирилла после смерти его родителей. Кажется, лорд Кредитон не очень любил Кирилла. Он никак не мог простить своей дочери замужество с человеком нетитулованным. Сам он был старый аристократ, но ругался, как лавочник, и держал себя, как мужик. Помню, я видел его один раз после заседания парламента. Он сердито поглядел на меня, дал мне золотой и сказал, чтобы я, пожалуйста, не сделался таким же "проклятым радикалом", как мой отец. Кирилл не любил его и с удовольствием проводил большую часть праздников с нами в Шотландии. Они совсем не подходили друг другу. Кирилл называл его медведем, а он Кирилла - бабой. В некоторых отношениях у Кирилла действительно было нечто женственное, но он отлично ездил верхом и превосходно фехтовал. В Итоне он выучился очень хорошо драться на рапирах. Но он казался вялым, очень заботился о своей наружности и терпеть не мог игры в футбол. Только две вещи доставляли ему истинное удовольствие: поэзия и актерство. В Итоне он постоянно наряжался в разные костюмы и декламировал Шекспира, а когда перешел в университет, то на первом же семестре вступил в студенческое драматическое общество. Помню, я всегда очень завидовал его сценическому таланту. Вообще, я был до нелепости предан ему: может быть, потому, что мы во многом составляли противоположность друг другу. Я был застенчивый, болезненный мальчик с длинными ногами и веснушчатым лицом. Веснушки передаются в некоторых семьях Шотландии по наследству, как подагра в Англии. Кирилл часто говорил, что из этих двух зол предпочитает подагру. Он придавал слишком большое значение красоте и однажды прочел в нашем кружке реферат, в котором доказывал, что быть красивее лучше, чем быть добрым. Сам он был замечательно красив. Люди, не любившие его, филистеры, классные наставники и студенты, готовившиеся к духовному званию, находили, что у него просто смазливое личико. Но это не правда, лицо его было более, чем смазливым. Кажется, я никогда не видел человека более красивого. Движения его были исполнены грации, манеры привлекательны. Он очаровывал всех, кого стоило очаровывать, иногда и тех, кого не стоило. Он часто бывал своеволен и капризен, и я находил его ужасно неискренним. Но это, вероятно, происходило от его непомерного желания нравиться. Бедный Кирилл! Я ему сказал один раз, что он довольствуется весьма дешевыми успехами, но он только засмеялся. Он был страшно избалован; я думаю, что все красавцы бывают избалованы, это обусловливается их привлекательностью.

Впрочем, я должен вам рассказать об игре Кирилла в театре. Вы знаете, что в студенческом драматическом обществе не позволяют играть актрисам. По крайней мере, так было в мое время, не знаю, как это теперь. Ну, Кириллу постоянно оставляли женские роли. В пьесе "Как вам это понравится" он исполнял роль Розалинды, и, право, исполнял превосходно. Кирилл Грэхем был единственной безукоризненной Розалиндой, какую я когда-либо видел. Я не могу описать вам всю красоту, нежность, тонкость его игры. Она имела громадный успех, и маленький, дрянной театр, каким он был в то время, собирал каждый вечер толпу зрителей. До сих пор всякий раз, когда я перечитываю пьесу, я невольно вспоминаю Кирилла. Роль была как будто специально для него написана. В следующий семестр он кончил университет и переехал в Лондон готовиться к дипломатической карьере. Но он ничего не делал для этой подготовки. Он проводил дни в чтении сонетов Шекспира, а каждый вечер бывал в театре. Он страстно жаждал поступить на сцену...

Однажды я получил от него письмо, в котором он просил меня прийти к нему в этот вечер. Он занимал прелестные комнаты на Пикадилли против Грин-парка, и так как я обыкновенно заходил к нему каждый день, то я очень удивился, что он вздумал меня приглашать. Я, конечно, пошел к нему и нашел его в сильном возбуждении. Он рассказал мне, что, наконец, открыл настоящий смысл сонетов Шекспира; что все ученые и критики заблуждаются, и что он первый, основываясь на внутреннем убеждении, узнал, кто такой в действительности мистер W.Н. Он был в полном восторге и долго не хотел открыть мне своей теории. Наконец, он достал связку заметок, достал из шкапа книгу сонетов, сел и прочел мне целую лекцию... Задача, поставленная им, заключалась в следующем: кто был молодой человек, современник Шекспира, незнатного происхождения и даже не очень благородный по натуре, к которому он обращался со словами такого страстного обожания, что мы можем лишь удивляться этому поклонению и почти боимся повернуть ключ, открывающий тайну сердца поэта? Кто это такой, чья физическая красота сделалась краеугольным камнем искусства Шекспира, источником его вдохновения, воплощением его мечты? Видеть в нем лишь объект любовных стихотворений - значит совершенно не понимать смысла этих стихов: то искусство, о котором Шекспир говорит в сонетах, - не есть искусство писать сонеты, - он смотрел на них как на вещь, не стоящую большого внимания и не предназначенную для публики, - это драматическое искусство. И тот, кому Шекспир говорит:

Искусство же мое живет тобою,
Взнесенное твоей ученостью благою, -
тот, кому он обещает бессмертие:

И будешь вечно жить в устах людей живых, -
был, несомненно, не кто иной, как молодой актер, для которого он создал Виолу и Имогену, Джульетту и Розалинду, Порцию и Дездемону, даже Клеопатру. В этом и состояла теория Кирилла Грэхема, выведенная, как видите, из содержания самих сонетов и основанная не столько на ясных доказательствах и на очевидных фактах, сколько на известного рода художественном чутье, без которого нельзя понять настоящий смысл этих стихотворений...

Очевидно, что в труппе Шекспира был какой-нибудь удивительно красивый молодой актер, которому он представлял роли своих благородных героинь; известно, что Шекспир был столько же практический директор театра, сколько и плодовитый поэт, и Кирилл Грэхем открыл имя этого молодого актера. Его звали Вилли Хьюс...

Мне было неясно, почему Шекспир придавал такое большое значение тому, чтобы его молодой друг женился. Сам он женился рано и был несчастлив в браке, странно было, что он советовал Вилли Хыосу повторить ту же ошибку. Молодой актер, исполнявший роль Розалинды, ничего не мог бы выиграть от брака или от переживания реальной страсти...

...Наконец, я дошел до своего великого открытия. Брак, который Шекспир предлагает Вилли Хьюсу, есть "брак с его Музою".

...Дети, которых он просит родить, не были детьми из плоти и крови, а бессмертными детьми неувядаемой славы...

Ты должен создать что-либо для искусства: "Мои стихотворения - твои, они порождены тобою": только слушай меня, и я произведу на свет множество стихов, и они проживут долгое время, и ты населишь существами, созданными по твоему подобию, фантастический мир сцены. Эти дети, которых ты породишь, - продолжает Шекспир, - не уйдут от тебя, как уходят смертные дети, ты будешь жить в них и в моих драмах.

Подобие свое создай хоть для меня,
Чтоб красота жила во всех тебе подобных...
...Никакие мраморные и позолоченные памятники князей, - говорит Шекспир, - не переживут этого могучего стиха. В том, что он выражает, ты будешь сиять с большим блеском, чем камень, который может загрязнить беспощадное время. Опустошительные войны потрясут устои государства и междоусобия разрушат крепкие здания, но меч Марса и огонь войны не уничтожат память о тебе. Ты будешь жить несмотря ни на смерть, ни на всезабывающую вражду, твоя слава найдет себе место в глазах потомков, которые будут жить до конца света. Да, пока сам ты не воскреснешь для суда, ты будешь жить в этом произведении, жить в глазах твоих поклонников...

В сонетах рассыпано множество намеков на то сильное впечатление, какое Вилли Хьюс производил на зрителей; но самое лучшее описание его удивительного аристократического таланта находим мы в "Жалобе влюбленного", где Шекспир говорит о нем:

Как он искусно вдруг преображался!
С коварством он освоился душой:
То вспыхивал, то плакать принимался,
То весь бледнел, как призрак гробовой.
Чем нужно было, всем он притворялся:
То весь в слезах, стыдливо он краснел,
То в миг один испуганно бледнел.

Блестящей речью, гибкой и прекрасной,
Всех без труда красавиц убеждал
И чудеса порою совершал:
Он плачущих заставить мог смеяться,
Смеющихся - рыдать и сокрушаться.



О людях, упомянутых в этой публикации



· Вильям Шекспир


Copyright © Эд Мишин
Главный редактор: Владимир Кирсанов

Рейтинг@Mail.ru

Принимаем книги на рецензии от авторов и издателей по адресу редакции. Присылайте свои материалы - очерки, рецензии и новости литературной жизни - на e-mail. Адрес обычной почты: 109457, Москва, а/я 1. Тел.: (495) 783-0099