gay
 


  Российский литературный портал геев, лесбиянок, бисексуалов и транссексуалов
ЗНАКОМСТВА BBS ОБЩЕСТВО ЛЮДИ ЛИТЕРАТУРА ИСКУССТВО НАУКА СТИЛЬ ЖИЗНИ ГЕЙ-ГИД МАГАЗИН РЕКЛАМА
GAY.RU
  ПРОЕКТ ЖУРНАЛА "КВИР" · 18+ ПОИСК: 

Авторы

  · Поиск по авторам

  · Античные
  · Современники
  · Зарубежные
  · Российские


Книги

  · Поиск по названиям

  · Альбомы
  · Биографии
  · Детективы
  · Эротика
  · Фантастика
  · Стиль/мода
  · Художественные
  · Здоровье
  · Журналы
  · Поэзия
  · Научно-популярные


Публикации

  · Статьи
  · Биографии
  · Фрагменты книг
  · Интервью
  · Новости
  · Стихи
  · Рецензии
  · Проза


Сайты-спутники

  · Квир
  · Xgay.Ru
  · Юркун



МАГАЗИН




РЕКЛАМА







В начало > Публикации > Фрагменты книг


Лев Самуилович Клейн
Скурильный Сомов. Сомов и его Миф
(фрагмент книги: "Другая сторона светила: Необычная любовь выдающихся людей. Российское созвездие")


5. СОМОВ И ЕГО МИФ


В 1910 г. Сомов подрядился писать портрет жены богатого московского коллекционера Гиршмана и для этого стал ездить на серии сеансов в Москву, где останавливался у Гиршманов. С Генриеттой Леопольдовной подружился, она стала для него Геней, а ее муж - Володей. Портрет ее стал первым его большим, в рост, портретом. В 1915 году делал еще один портрет Генриетты (ее же, кстати, писал и Серов).

Пока жил в Москве, ходил по московским музеям, театрам и капустникам. Там познакомился с молодым танцовщиком-любителем Николаем Позняковым. Знакомство продолжил дома у Познякова. В январе 1910г. записал в дневник: "Был вчера вечером у Познякова, московского танцора. Сентиментальный, восторженный, неумный, но милый...". Николаю Степановичу был тогда 31 год. Для своего возраста он удивительно молодо выглядел, если судить по портретам работы Сомова. А сделал их Сомов не более не менее как пять в разных техниках. Видимо, сильно увлекся. Немудрено, Позняков, действительно, красивый малый: с пухлыми губами и пушком над ними, с густыми бровями вразлет и челкой,

спадающей на лоб. Позже Позняков стал балетмейстером, потом подвизался как пианист и умер профессором консерватории по классу фортепиано в 1941 году. Но известен более всего как модель Сомова.

Подробности романа неизвестны, но он развертывался в 1911 г. в Петербурге, где Позняков бывал наездами, и тогда рисование продолжалось. Как раз в это время племянник Сомова Женя Михайлов был отправлен к дяде из-за скарлатины брата, и, по его воспоминаниям, Сомов рисовал не только голову Познякова. Позняков "позировал затем в тигровой или леопардовой шкуре во весь рост в балетной позе - это было очень живописное зрелище, в особенности когда он становился для позирования. Иногда он переходил из комнаты в комнату, делая балетные па" (КАС: 494). Продолжаться долго этот роман не мог, так как жили они в разных городах и менять местожительство не собирались.

В сентябре 1910 г. у Сомова появилась в Петербурге другая модель, гораздо более молодая - 18-летний Мефодий Лукьянов. Для более плотного позирования Мефодий поселился у Сомовых, где он быстро стал своим и получил у художника и его близких (сестры, племянника) прозвище Миф, Мифа, иногда Мифетта. Продолговатое лицо с орлиным носом, масляные глаза и темно-каштановая шевелюра Мифа затем фигурируют на многих сомовских портретах. Февральскую революцию 1917 года встретили вместе, утром шли по улице, "держась за руку. Народ приветствовал полк моряков. Мы с этим полком шли рядом всю Морскую" (КАС: 174). В 1918г. Сомов сделал маслом большой портрет Лукьянова ("Мифин портрет"), очень домашнего - сидящего в пижаме и халате на диване. Портрет был приобретен музеем Александра III (Русский Музей). Вместе снимали дачу, вместе оказались в эмиграции. В 1928 г. в Париже Мефодий устраивал выставку Сомова. Так они и жили вместе (Ротиков называет это образцовым браком) 22 года - до самой смерти Мефодия Георгиевича в Париже от туберкулеза.

Заболел Миф весной 1931 г., и Новый 1932 год Сомов встретил у постели больного, который "стал очень тих и кроток и со мной очень нежен -от этого у меня разрывается сердце", - пишет Константин Андреевич сестре в Россию. - "После окончания моей дневной работы Мефодий просит меня всегда ему показывать, что я успел сделать. Вчера моя акварель ему так понравилась - день у него был грустный, мрачный, - что он стал над нею плакать. И у меня потекли слезы, так мне было его жаль и так мне стало за него грустно...".

В феврале Константин Андреевич сообщает сестре: "За эти тревожные дни я так много передумал о Мефодии, о том, что я часто был очень гадким, жестоким. Что все его вины - маленькие, ничего не значащие и что у меня просто придирчивый нрав. Что меня никто так не любил, как он". Но любезно добавляет: "Кроме, конечно, тебя". Еще через несколько дней: "Каждая минута моей жизни теперь мука - хотя я делаю все, что нужно, - ем, разговариваю с посетителями, даже работаю немного, - мысль о Мефодии и о предстоящей разлуке меня не покидает. Теперь я впитываю в себя его лицо, каждое его слово, зная, что скоро не увижу его больше". Мефодий захотел исповедоваться и причаститься, но боялся об этом сказать Константину, зная, что тот неверующий. Сомов просил не считать его за злого дурака, ведь он, конечно, согласен, раз Мефодию это даст облегчение. "Что у него, несчастного происходит в душе? Великий страх, отчаянье расставаться с жизнью?"

В марте в письме сестре сказано даже больше: "Вчера и третьего дня Мефодию было очень скверно, задыхался, мучился... Вчера, лежа на тюфяке, на полу у его постели, я пытался мысленно молиться - это я! вроде: Боже, если ты существуешь и печешься о людях, докажи, спаси мне Мефодия и я поверю в тебя! Но ... это слабость моя! Разум, логика, видимость - все против существования бога милостивого и умолимого...".

Умирая, Лукьянов с умилением обводил напоследок глазами все вокруг и говорил: "Наша комната, наш китаец, наша Анюта, портрет прадеда...". Чей прадед - его ли, Сомовых ли, не все ли равно. Наше.. .Последние слова были (очень нежно): "Костя ... до свиданья".

Пусть традиционные моралисты говорят что угодно о невозможности прочной любви у гомосексуалов, о временном сожительстве двух похотливых эгоистов, об их постоянной и неизбежной погоне за мимолетными удовольствиями, - то, что разыгрывалось более двух десятилетий между Сомовым и его Мифом и что трагически завершилось в Париже, - это была Любовь в полном и безусловном смысле этого слова, Любовь большая и беззаветная, Любовь взаимная. В Мифе Сомов обрел такую Любовь. Утешительно убедиться, что такая любовь - не миф, а реальность.





СОДЕРЖАНИЕ:

  • Трудности биографии "Подруга дев" и Дима
  • "Мир искусства" и мир Сомова
  • Портрет Кузмина
  • Сомов и его Миф
  • Влюбленный англичанин
  • Эмиграция без бегства
  • Боксер как Дафнис




  • © Л.С.Клейн, ООО "Фолио-Пресс", 2002



    Copyright © Эд Мишин
    Главный редактор: Владимир Кирсанов

    Рейтинг@Mail.ru

    Принимаем книги на рецензии от авторов и издателей по адресу редакции. Присылайте свои материалы - очерки, рецензии и новости литературной жизни - на e-mail. Адрес обычной почты: 109457, Москва, а/я 1. Тел.: (495) 783-0099